Джеймс Поттер и проклятие Привратника - Страница 79

Откуда–то гулко раздавались голоса, невнятно повторяющие что–то или, возможно, это был только один голос, но эхо разделяло его на множество отголосков. Джеймс не мог разобрать ни слова, но звук голоса был одновременно успокаивающим и сводящим с ума, как царапанье ядовитого плюща. В темноте мелькали какие–то вспышки, словно отблески света на клинках, пронзающих воздух. За голос послышался лязг и грохот древней техники, и звон воды, все повторяющийся, сбивающий с толку. Шаги гремели по камням, и голоса становились все ближе. Джеймс мог слышать слова, но они были бессвязными и странными. Свет стал ярче, мерцая, как будто из–под воды. Он был зеленым, и в нем мелькали лица. Мужчина и женщина манили, грустно улыбаясь, надеясь...

– Джеймс, ну ты и соня. Вставай давай!

Мешок с бельем обрушился на голову Джеймса, и он резко подскочил, мигая.

– Ну наконец–то, – несколько устало пробормотал Грэхем. – Я пытался разбудить тебя целую минуту. Ты всегда говоришь во сне?

Джеймс мутным взглядом посмотрел на Грэхема.

– Откуда мне знать, – пробормотал он ворчливо, – если я делаю это, когда я сплю? – сон кружил голову, как рой комаров, но он не мог вспомнить хоть что–то. Утренний свет проник в комнату, как Грэхем выскользнул из постели.

– Ну, в любом случае пора просыпаться, – сказал Грэхем. – Я чувствую запах бекон по дороге сюда. Давай смолотим тарелку прежде, чем Хьюго спустится и сожрет все, что там есть.

Удивительно теплый осенний день радостно разбрасывал солнечные лучи во второй половине дня. Классы гудели на утренних занятиях и едва замечали Джеймса, погрузившегося в размышления о странном вчерашнем сне и одновременно пытавшегося решить, кто же проведет первую встречу членов Клуба Обороны, которая состоится во второй половине дня, а также тревожившегося о словах Седрика о фантомном шраме на голове. В какой–то момент, Джеймс связал сновидение со шрамом, вспомнив, что шрам отца когда–то был своего рода пропуском в мысли Волдеморта.

Но Волдеморт уже давно мертв. Шрам отца не болел в течение двух десятилетий. Что бы ни означал фантом на лбу Джеймса, он не имел отношения к каким–то образом возродившемуся Темному Лорду, ведь его отец, несомненно, почувствовал бы это в первую очередь.

Если только, вдруг подумал Джеймс, это не было его связью с тайным наследником Волдеморта, о котором дриада рассказала ему в прошлом году. Джеймс вздрогнул, приседая на траве на занятии по уходу за магическими существами Хагрида. Как он может быть связан с наследником? Ведь это его отец, Гарри Поттер, был единственным носителем шрама, а не Джеймс. Почему он?

«Прошли дни твоего отца, – сказала дриада, – твоя же битва впереди еще».

– Джеймс, – сказал Хагрид, глядя на него поверх других учеников, – что–то не так с логовом твоего соплохвоста?

Джеймс посмотрел на грязное, слизистое месиво перед собой. Он погрузил руку туда, нащупав только что посаженного туда скользкого угря.

– Нет, нет, все в порядке, Хагрид. Слизняк там, где он должен быть. Это и правда здорово.

– Это совершенно отвратительно, – сказал Ральф, покопавшись рукой перед собой. Раздался плеск и омерзительный сосущий звук. Вдруг он сделал выпад и потянул, выдергивая за хвост своего соплохвоста из грязи.

– Чудесненько! – загрохотал от души Хагрид, – у Ральфа получилось перевернуть его вертикально. Как только соплохвост повернется мордочкой вниз в свою норку, он скользит медленнее. Просто ласково и осторожно поласкайте его брюшко. Это его, эгм, успокоит. Тогда мы сможем заготовить слизь угря. Очень полезная штука, эта слизь соплохвоста.

Грэхем поморщился и попытался счистить слизь со своих пальцев.

– Так это растение или животное, Хагрид?

– Ну, на каком вы уроке, мистер Уортон? – ответил Хагрид вопросом на вопрос.

– Уход за магическими существами, – ответил Грэхем монотонно.

– Тогда, поскольку это не занятие по травологии профессора Долгопупса, – сказал Хагрид, ухмыляясь, – то я могу предположить, что соплохвост – волшебное существо с некоторыми необычными растительными признаками, не так ли?

– Профессор Хагрид! – вдруг во весь голос завопила Морган Патония, любящая, чтобы ее все слышали. – Думаю, что мне слишком трудно вытащить своего соплохвоста!

Все обернулись. Морган вскочила на ноги, держа соплохвоста на расстоянии вытянутой руки, пытаясь максимально отдалиться от вращающегося метрового существа. Всплески зеленоватой слизи разлетались от угря, забрызгивая мантию Морган и землю под собой.

– Не давайте ему уйти! – воскликнул Хагрид, вскинув руки. – Отпустите обратно в его логово, но не давайте уйти! Он увильнет вниз к озеру, и мы никогда не увидим… э–э… снова, а ведь соплохвосты такие славные! Просто вниз… э–э… осторожно голову сперва в логово, вот такочки, мисс Патония.

Ральф наблюдал за Морган, опускавшей извивающегося соплохвоста обратно в месиво склизкой грязи. ее лицо было маской полного отвращения. Стреловидные головки угря коснулась грязи, и тело рванулось вперед, пытаясь зарыться в нору.

– Ускользнул, эх, – Хагрид вздохнул. – Ничего страшного. Хороший урок для всех нас, вот так вот. Держите голову в норе. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, а, мисс Патония?

Морган смело улыбнулась, выглядя так, будто ей и правда очень жаль. Слизь тянулась косыми полосами по всей ее мантии.

– Прежде, чем я узнал, что я волшебник, – задумчиво сказал Ральф, глядя на мантию Морган, – я планировал поступать в школу для мальчиков Байрона Бруггмэна. Бьюсь об заклад, там нет никаких соплохвостов.