Джеймс Поттер и проклятие Привратника - Страница 66

Ральф вытер руки о джинсы:

– Не думаю, что «огромнее» – подходящее слово.

– Не надо меня поправлять, – сказала Роуз, переводя взгляд с Джеймс на Ральфа. – Почему ни один из вас не воспринимает это всерьез?

– Потому что, как я уже говорил, мы были там, Роуз, – ответил Ральф. – Мы видели человека, явившегося из раннего средневековья. И работали с ним после. Он помог нам избавиться от магловского репортера, который собирался раскрыть существование мира волшебников. И превосходно справился. Может, в прошлом он и был неуправляем, но теперь он изменился, разве нет? Он пытается стать хорошим, и, кажется, неплохо справляется.

– Ну, – продолжила Роуз, – дело не только в его неуправляемости.

Джеймс плюхнулся на траву рядом с ней.

– Что? Он поливал яйца кетчупом? Рисовал усы портретам?

Роуз посмотрела на него, а потом отвела взгляд:

– Согласно некоторым легендам, он был носителем ужасного проклятия. Его возвращение должно стать предзнаменованием конца света.

При этих словах Джеймс ощутил беспокойство, но сохранил уверенность в голосе:

– Та самая часть, где трудно отделить факты от сумасшедших вымыслов, так?

– Смейся, сколько хочешь, – ответила Роуз, – но пророчество известно во многих местах. Кто–то зовет его Вестником Гибели. Другие – просто Послом; но чего – никогда не пишут. Все довольно жутко, – содрогаясь, призналась она. – Особенно, когда читаешь это глубокой ночью.

– До сих пор он стал только Послом десяти баллов Гриффиндору и Слизерину, потому что мы помогли ему достать волшебную коробку, – пожал плечами Ральф. – Пошли, уже почти два. Он будет нас ждать.

– Идешь, Джеймс? – поднимаясь на ноги, спросила Роуз.

Джеймс посмотрел на нее.

– Что? Ах. Да, конечно.

Троица побрела сквозь туман по направлению к внутреннему двору. Где–то вдалеке, как скрытая угРоуз, загрохотал гром и засвистел ветер. Джеймс нервно думал о скелете из пещеры, Фарригане, давно потерянном соратнике Мерлина, и письме Люси о Привратнике. В свете этих вещей рассказ Роуз о легендарном проклятии Мерлина звучал неприятно знакомым.

Джеймс уже не мог все припомнить слово в слово, но скелет точно упоминал о вратах и существах, проходящих сквозь них из–за возвращения Мерлина. В конце концов, борли ведь пришли. Мерлин сам это признал. Но он утверждал, что поймал всех, кроме одного, который следовал за Джеймсом с той самой ночи в Пещерной Цитадели. Мерлин сказал, что запер их в загадочном Черном Мешке. Но скелет предупреждал о чем–то еще, о чем–то худшем. Вслед за легендами он называл Мерлина Послом, но Фарриган указал и на того, кого Мерлин якобы представляет: Хранителя, Стража миров, Привратника. В письме Люси дополнила эти легенды, а теперь исследования Роуз вновь их подтверждают. Джеймс вздрогнул, следуя в замок за Роуз и Ральфом.

Они шли по коридорам, которые в выходной день казались пустыми, мимо темных классов и залов. Наконец они добрались до горгульи, охранявшей спиральную лестницу.

– Помнишь пароль, Роуз? – спросил Ральф. – Я и произнести его не смогу, а ты даже знаешь, как он пишется.

Роуз наморщила лоб, вспоминая. Затем она четко произнесла:

– In ois oisou.

Горгулья сдвинулась в сторону, шурша мелкими камешками. За ее спиной открылся проем.

– Что это значит? – полюбопытствовал Джеймс, ступая на лестницу, ведущую вверх.

Роуз покачала головой.

– Думаю, здесь все же скрыто нечто большее, нежели просто фраза на древневаллийском. Кто значит, что это может означать на самом деле?

Они поднялись в комнату перед кабинетом директора, и Джеймс потянулся к дверному молотку с целью постучать.

– Подожди, – Роуз схватила Джеймса за руку. – Помнишь, что было этим утром? Он сказал нам ждать снаружи. Он упомянул, что у него назначена еще одна встреча до нас.

Джеймс помнил. Он аккуратно опустил молоток и они втроем устроились на длинной скамье напротив двери директорского кабинета.

На стене около двери, среди расположенных там старых картин и портретов одно лицо показалось Джеймсу знакомым.

– Смотри, – Джеймс подтолкнул Ральфа, показывая пальцем. – Я его помню. Старина Камнелиц использовал его в прошлом году на Техномантии, когда рассказывал о волшебных портретах.

Корнелиус Ярроу, бывший казначей Хогвартса, поглядел на Джеймса поверх очков со своего портрета.

– Я тоже помню вас, молодой человек. Вы задавали довольно неприятные вопросы. Надеюсь, вы были удовлетворены.

– Да, был, – ответил Джеймс. – Мне особенно понравился раздел о том, как автор может уничтожить волшебный портрет. Было довольно неприятно, когда Камнелиц «растворил» картину с тем страшным клоуном.

– Этот ваш профессор Джексон упустил один момент, – фыркнул Ярроу, поморщившись при воспоминании о том уроке. – еще еще кое–кто, способный разрушить портрет, хотя этого никогда и не случалось.

– Мне кажется, о такой важной информации он бы наверняка упомянул, – с сомнением нахмурился Джеймс. – Откровенно говоря, при всем уважении, я склонен доверять ему в такой вещи, как...

Тут две вещи, случившиеся одновременно, заставили Джеймса прерваться на полуслове. Дверь в кабинет директора распахнулась, и в тот же миг боль пронзила лоб Джеймса. Он прижал руку к голове и зажмурился, зашипев от неожиданности.

– Джеймс? – лицо Роуз было встревоженным.

Боль прошла так же быстро, как и появилась. Джеймс рискнул приоткрыть глаза, все так же прижимая руку ко лбу. Первым, что он увидел, был открытый дверной проем директорского кабинета. Мерлин стоял за столом с мрачным выражением лица, его глаза так и буравили Джеймса. Хотя он и не сводил с мальчика взгляда, ничто не говорило о том, что он встревожен или чем–то обеспокоен. Но все же его вид был настороженным, кажется, даже слегка подозрительным.